Принимая закон о детях, думайте о своих собственных. Ведь не дай Бог…

*************************

Человек, спасший больше 100 ребятишек-отказников, - о том, чем обязано государство детям без детства

Вологодский Госсовет, 17 февраля изучивший «политику в области семьи, материнства и детства», прошел с привкусом ошеломляющих новостей из Европы. В Дании на глазах у детей расчленили убитого жирафа; в Норвегии собираются ввести школьный курс по инцесту; в Бельгии парламент принял закон об эвтаназии детей.

У нас, по другую сторону цивилизационных баррикад, все наоборот: депутаты ввели запрет на усыновление сирот в страны с разрешенными однополыми браками, приступили к законопроекту о запрете детских конкурсов красоты…

Какая первоочередная помощь общества и государства в действительности нужна российским детям и их родителям – кровным и приемным? Об этом мы расспросили члена Общественной палаты Свердловской области Ларису Лазареву, возглавляющую первую в регионе общественную организацию «Аистенок», которая занимается предотвращением отказов от детей, усыновлением сирот и отказников, помощью приемным семьям.

Таким образом, за 10 лет своей деятельности «Аистенок» спас жизни 102 детей. Надеемся, свердловские депутаты, обладающие законодательной инициативой, прислушаются к словам профессионала.

«Когда речь идет о жизни ребенка, нужно хвататься за каждую соломинку»

- Лариса Владимировна, за последний год произошло сразу несколько звучных событий, связанных с детьми. Прежде всего, «закон Димы Яковлева», а также совсем недавнее заявление главного онколога страны, что не стоит обнадеживать родителей и отправлять онкобольных детей на лечение за границу...

-Насчет больных детей... Здесь я не могу назвать себя профессионалом. Но знаю благотворительные фонды, которые успешно работают и вытаскивают с того света очень много сложных детей. В профессиональной деятельности этих фондов радости намного меньше, они борются за каждую жизнь. И это, конечно, неправильно, когда благотворительные фонды берут на себя всю работу, а Минздрав бросает вызов в их сторону: «вы дискредитируете нашу медицину!» Я лично несколько раз серьезно сталкивалась с нашей медициной и не могу сказать ничего жизнеутверждающего на этот счет. Хотя бы не лишайте людей шанса. Ведь почему-то не отправляют в Россию детей из Америки, Германии, Израиля.

Я считаю, благотворительные фонды делают в некоторых случаях больше государства, и если оно не в силах помочь чем-то еще, если люди мало того что страховые взносы платят, так еще и благотворительным фондам помогают пожертвованиями на спасение детских судеб, то хотя бы скажите спасибо, это минимум что вы можете. А вообще, не мешало бы побольше строить и оборудовать доступных во всех уголках России реабилитационных центров, хосписов, а не кивать в сторону Запада.

А по поводу усыновления детей за границу приведу историю, когда я заочно познакомилась с женщиной, которая оказалась бывшей детдомовкой из Санкт-Петербурга. Девочка была без ног, и когда американская делегация в 1997 году посещала детский дом, она подползла на руках к американке, схватила ее за ноги.

Все думали, что девочка не разговаривала, так как это был детский дом для умственно отсталых детей, но она сказала: мама, возьми меня с собой. Американка вернулась на родину, собрала все необходимые документы и приехала в Россию удочерять девочку. Потом девочка стала победительницей Паралимпийских игр, ее зовут Татьяна Макфадден. После нее американская усыновительница взяла еще двоих детей-инвалидов, в других странах, и всех выходила. Побольше бы с экрана вот таких, хороших историй.

Я считаю, когда речь идет о жизни ребенка, нужно хвататься за каждую соломинку. И пусть это будут американцы, итальянцы, которые, кстати, признаны лучшими родителями в мире, без разницы. А сколько жестокого обращения с детьми у нас, даже в родных семьях! И это мы не обсуждаем, в лучшем случае посудачим на Первом канале, а выводов не делам.

- Когда я услышал про «закон Димы Яковлева», первым делом подумал: вот бы каждый проголосовавший депутат взял в свою семью хоть одного отказника. Языком-то работать, как говорится, куда легче.

- Лично мне хотелось бы не того, чтобы депутаты, издавая очередной закон, сразу применяли его на себе. Гораздо эффективнее, когда человек то, о чем говорит, а тем более облекает в силу закона, семь раз отмерил – посетил бы дом-интернат для инвалидов, поговорил бы с детьми, воспитателями… Я так понимаю, что, решая одним росчерком пера судьбы многих детей, надо все доводить до ума, приняли закон – будьте добры, работайте с его последствиями. Представьте на миг, что то же самое может случиться с кем-нибудь из ваших близких. Принимая закон о детях, думайте о своих собственных – это лучше всего. Ведь не дай Бог…

Но наши депутаты в Госдуме вообще издают порой такие законы, которые противоречат и друг другу, и здравому смыслу, а иногда, как ни прискорбно, и этическим нормам. Необходимо издавать такие законы, которые не будут идти вразрез ни с Конституцией, ни с Семейным кодексом, не будут иметь «под собой» массу комментариев, когда каждый раз можно интерпретировать закон по-новому и в своих интересах. А самим депутатам желательно работать и консультироваться в одной связке со специалистами-практиками, имеющими свое мнение. Потом необходимо проанализировать все «за» и «против» и принять взвешенное, разумное решение в пользу детей.

А то встречается, что ребенок уже ждет своих родителей, которые должны приехать и забрать его, раз процесс усыновления начался. Их всего-то 75 человек, по-моему. А взрослые дяди уже рассудили по-другому. И ребенок остался сиротой, инвалидом, может быть, на всю жизнь. Таким образом, депутаты посеяли причину сиротства. А «расхлебывать» это всем нам.

В 40 лет Лариса Лазарева осуществила мечту всей жизни. Уволилась с работы и вместе с друзьями создала «Аистенок». Два года жили без зарплаты, волонтеров поддерживали семьи

- Еще один недавний сюжет - запрет на усыновление в страны, где разрешены гей-браки. Стоит ли доверять воспитание ребенка людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией, ваше мнение?

- Я все-таки думаю, они воспитают ребенка по своему образу и подобию. Ведь все очень просто: благополучие детей – в семье. Надежная семья – та, на которую всегда можно положиться: это мама, окружающая любовью, отец, который защищает, прививает волевые качества. Это главное, что нужно ребенку для его психоэмоционального здоровья, развития, успешного выхода в самостоятельную жизнь.

Не думаю, что однополые браки способны все это дать ребенку, и не надо превращать это в норму. Норма в моем понимании – это союз мужчины и женщины, у которых от любви рождаются желанные, здоровые дети.

Но этой нормы у многих нас нет, она не впитана с молоком матери, не взращена в семье - вот мы инстинктивно ее и ищем. Кто-то утверждает, что гомосексуализм – вариант нормы, кто-то - что это явление неподвластно контролю сознания. У других это слово вызывает шок, третьи раскручивают обывателя на повышенное внимание...

Складывается ощущение, что все кругом нетрадиционной ориентации и на сегодняшний день это самый больной вопрос нашего общества. Но есть масса других проблем, которые замалчивают. Я считаю, что о гомосексуализме надо поменьше говорить, поменьше привлекать к этому внимание. Лично я с этим явлением связываю еще и то, что становится все меньше настоящих мужчин, и это грустно. Одно лишь знаю точно, что за сексуальную ориентацию нельзя преследовать, конечно, если такие люди не переходят дозволенных законом норм и не представляют угрозу обществу.

То же самое думаю и про суррогатное материнство. Я была в такой семье, видела тройняшек, рожденных с помощью суррогатной матери. Для матери, которая решилась на такое, это счастье, и мне кажется, за это обвинять нельзя, это настолько внутреннее... Считаю, что просто не стоит об этом кричать на всех углах и устраивать из этого пиар.

«Когда люди у черты бедности, патриотизм сверху не насадишь»

- Лариса Владимировна, что в основном толкает родителей отказываться от детей?

- На практике мы выделили основные причины – психологические и экономические. И какие из них первичны, какие вторичны – четкой границы нет, они тесно переплетены между собой. Например, отсутствие своего жилья. Бывает, что в одной комнате живут три поколения семьи, и если, например, среднее поколение пьет, в семье - постоянные конфликты, нехватка самого необходимого, то можете себе представить, каково приходится детям.

Дальше - больше: нет в квартире своего места - нет возможности уединиться, элементарно, сделать уроки. Нет хорошей стартовой площадки, дети не видят перед собой положительного примера, впитывают «семейный» образ жизни, порой даже не зная, что можно жить по-другому. И вот они подрастают и, к сожалению, зачастую вступают в связи, далекие от совершенства и идеала.

Наступает не очень желательная беременность,у них самих рождаются дети, и им тоже негде жить, а снять квартиру с ребенком на руках – проблема, круг замыкается. У нас, в громадной по площади России, не решен жилищный вопрос, молодым очень трудно приобрести жилье без хорошей родительской поддержки. Многие наши клиенты живут в таких стесненных условиях, что нет возможности поставить детскую кроватку.

Причиной отказа от ребенка может послужить и отсутствие постоянной работы: если маленький ребенок на руках, часто устроиться на работу проблематично. Или берут, не оформляя официально, а это сразу лишает возможности получать детское пособие. Без работы, без денег теряется шанс получить хорошее образование, начать карьеру, прокормить и дать будущее ребенку. Опять замкнутый круг…

Следующая причина отказа - психологическая, когда родственники, мужчина не хотят разделить ответственность за судьбу ребенка, отказывают в помощи матери, уходят в сторону. По статистике, процентов 80 «наших» мам потеряли спутника жизни, с кем хотели выстраивать дальнейшие отношения и рассчитывали на помощь в воспитании ребенка, на первых месяцах беременности. И если добавить до- и послеродовую депрессию (слава Богу, если не послеродовый психоз), случающуюся у женщин, которых оставил мужчина в «интересном» положении, то судите сами – многие сдаются.

И хоть с уверенностью можно сказать, что наши женщины самые сильные в мире, ведь не в силе главное предназначение женщины. Сказываются, особенно в последнее время, и такие социальные заболевания, как алкоголизм, ВИЧ, наркомания, вплоть до изъятия ребенка из семьи. Но во главе угла – психологические и экономические причины.

- Наверное, психологические-то – прежде всего?

- Конечно. У женщины нет привязанности к своему ребенку, потому что у нее нет привязанности к своим родителям, они не дали ей достойного примера, не воспитали в ней эту привязанность. Таковы, как правило, женщины, вышедшие из неполных семей: девочку воспитывала либо одна мама, либо мама с отчимом, с которым далеко не всегда были добрые отношения и взаимопонимание. Молодая женщина пытается быстрее вырваться из родительского гнезда - и попадает в ту же эмоциональную ловушку.

Потому что нет главного – она с детства не чувствовала должной заботы и материнского, родительского тепла и сама не мыслит себя матерью, не знает, что и как правильно делать с ребенком. Когда разговариваешь с такой женщиной в роддоме, она считает, что если откажется от ребенка, все сразу встанет на свои места: мигом каким-то чудесным образом разрешатся все проблемы, удастся снять квартиру, найти работу, вернется мужчина.

Но ничего этого не будет, без приложения усилий, без ответственности за себя и за ребенка жизнь не изменится, а отказ от дитя может только усугубить положение семьи, потом будет много непрощенных обид…

Внутренний мир женщины остается прежним, он достался ей от ее матери, а той – от бабушки. И вот, когда понимаешь, что причина отказа от ребенка не столько в материальных трудностях, сколько в атрофированных семейных узах, в прерванных отношениях, бесконечной череде межпоколенных конфликтов, то просишь телефон родителей, вне зависимости от возраста женщины, разговариваешь с ними. И если родители идут на контакт, многое можно исправить в лучшую сторону.

- Какой вывод из этого для государства?

- Мое глубокое убеждение: система должна старательно и чутко работать с семьями, где есть несовершеннолетние дети, сохранять их в родной семье, помогать ей выкарабкаться из трудностей. Ведь мы частенько не можем помочь себе сами, нам нужен кто-то со стороны, кто готов вовремя подставить плечо, протянуть руку помощи. Это правильнее, чем потом получать сирот, отказников, выпускать их в 18 лет в незнакомое и чужое им общество.

По статистике, только 5% семей, откуда изъяли ребенка, остаются на плаву; 95% семей окончательно деградируют, спиваются и уходят. Но они не маргиналы, это не так. В 85% случаев, которыми мы занимаемся, люди изначально вообще не пьют и не употребляют наркотики. Это люди в трудной жизненной ситуации - это и жилищные вопросы, и учеба, и бедность.

Все-таки больше половины наших людей живет на грани бедности. Детское пособие для неработающих составляет всего 2,6 тыс. рублей - на эти деньги ни жилье снять, ни одежду купить. А если еще нет путевки в детcкий сад, а ребенку исполняется полтора года, то заканчиваются и эти пособия, и без поддержки родственников и близких людей в таком положении очень тяжело. То есть моральная травма матери, родителей поддерживается экономической бедностью.

Я не говорю, что государство должно выплачивать пособия, на которые можно купить жилье. Но детские сады, доступные, в двух шагах - вот это, какие-то основные в жизни вещи, государство должно обеспечить. Тогда и у людей отношение к государству будет другое. В наше время оно было другим, тогда и о патриотизме можно было говорить, тогда и на субботники с удовольствием выходили.

Но «любовь к Родине заканчивается за чертой бедности», - сказал кто-то очень умный. Когда люди у черты бедности, патриотизм сверху не насадишь. Не пойдет женщина, которая еле сводит концы с концами, с транспарантом на первомайскую демонстрацию.

Невозможно внушить высшие материи, если твоему ребенку нечего есть, если не удовлетворены самые первые потребности – в жилище, сне, еде, безопасности. Но если вовремя оказать профессиональную поддержку, такие люди вырвутся из трудностей и их жизнь станет налаживаться, Конечно, если они сами будут работать над собой, а не обвинять во всех грехах других.

Даже не верится, что "Аистенок" начинался с двух комнат - ни опыта, связей, только безграничное милосердие и упертость.

«Мы стали спокойнее проходить мимо чужой беды»

- Выпускникам детдомов, я полагаю, еще сложнее?

- Именно выпускницы детских домов пополняют «копилку» отказных детей. Этим девушкам труднее всего: они в принципе не знают, что такое семья, мама и папа, у них не было перед глазами образа семьи все 18 лет проживания в детском доме; у них коллективный образ жизни и мысли. Эти дети практически не представляют, как выстраивать семейные отношения, отношения между мужчиной и женщиной, и тем более как относиться к детям.

У меня первый такой случай был в апреле 2004 года, когда попросили помочь семье, где молодая пара - оба сироты. На самом деле она не хотела отказываться от ребенка, она просто не знала, что с ним делать. И мы учили их с самых азов, заодно, как могли, залечивали их эмоциональные травмы.

- Сколько выходцев из детдомов вообще устраиваются в жизни?

- К сожалению, только 10-15%, в наиболее благополучных регионах – до 20%. У остальных 85% доходит вплоть до суицидов: в 18 лет выпускник выходит из детдома никому не нужный. К нам порой приходят женщины за 30 лет, с ребенком, и говорят: я сирота! Хотя она уже 12 лет как должна получить жилье и устроиться на работу, но на деле этого нет.

Выпускники детских домов несамостоятельны, многого не умеют, при таком коллективном воспитании их необходимо сопровождать и после детского дома. В действительности их следы иногда теряются даже в официальных учреждениях. Пропал человек, а нет человека – нет проблемы.

Сейчас государство все-таки усилило свое присутствие, увеличилась выдача сиротам жилья, а вот те, 30-летние, по-прежнему идут к нам. То есть получается, что система детдомов, которая получает деньги от государства за воспитание и образование сирот, не справляется, и множатся проблемные судьбы матерей-сирот с незапланированной беременностью, которых потом устраиваем мы.

Государственные вложения огромны: в нашей области в учреждениях для детей-сирот на одного ребенка в месяц приходится от 40 тыс. рублей и выше, а в Москве эта цифра доходит до 110 тысяч в месяц. И я считаю, если эта система довела сироту до 18 лет, она должна сопроводить его и дальше, должна быть единая база данных выпускников: сколько сирот выпустились, куда устроились, где работают. Чтобы была ясна картина их жизни в целом.

Мы свои семьи, которым помогаем сохранить ребенка, сопровождаем, потому что берем на себя часть заботы за судьбу детей и мам. И помогаем, даже в условиях экономического дефицита, в отсутствие грантовых средств. Работаем с последствиями депрессий, организуем досуг семей – проводим праздники, даем билеты в цирк, на елку, приглашаем на тренинги, семинары, ведем школу развития для родителей и детей, помогаем с трудоустройством. В общем, делаем жизнь семей немного ярче и добрее.

И когда они, преодолев свои трудности (или просто найдя в себе силы жить и относиться к этим трудностям по-другому), выйдя на работу, приходят к нам на праздник с детьми, улыбчивые, красивые, нарядные, общаются между собой и поддерживают друг друга – это дорогого стоит, здесь заложен огромный терапевтический эффект.

А если бы мы бросили их сразу, не сопровождая, мог бы случиться рецидив. И это не просто наш провал – это будут еще одни исковерканные, загубленные жизни. Поэтому даже если у мамочки нет жилья, мы поселяем ее в свое, временное, которое нам в конце того года приобрели спонсоры, кроме того, у нас есть спонсор, который полностью оплачивает эту квартиру и пребывание в ней женщин.

В Екатеринбурге еще всего два таких государственных центра – на 10 мест, при министерстве социальной политики, и на 16 мест - только для выпускниц детских домов при министерстве образования.

- Десять лет назад вы представляли, с каким масштабом бедствия вам придется столкнуться?

- Нет, конечно, не предполагала. Бывает, приходит мамочка с каким-то очень сложным случаем - сидишь и думаешь: Господи, чем можно помочь... Знаете, есть такое выражение: «упал на дно, а снизу постучали».

Иной раз смотришь и поражаешься: как у нее, с двумя детьми, хватает сил в такой ситуации! Каждый сам кузнец своего счастья – мы только поддерживаем, по возможности направляем, консультируем. Бывает, к нам приходят просто «поговорить» - те, кто уже давно у нас были в клиентах.

- А другие чем могут помочь?

- Да просто возьмите и не продавайте детскую коляску, отдайте ее на социальный склад, пригодится одинокой маме. Кто-то может привезти кроватку, кто-то - продукты. А соседка-бабушка, которой не хватает общения, но есть нереализованный потенциал, может посидеть на улице, в песочнице с ребенком, пока одинокая мама выстоит в очереди на получение пособия или справки.

Или пустит к себе на временное проживание взамен на общение и помощь в уборке квартиры. Способов приложения наших сил великое множество. Но, к сожалению, мы стали спокойнее проходить мимо чужой беды. Я не говорю, что нужно лечь рядом и сопереживать, плакать. Нужно задуматься, понять - чем ты можешь быть полезным. Не осуждать, а помочь….

Чем вы можете помочь «Аистенку»:

- регулярными пожертвованиями на оплату труда специалистов, коммунальных расходов, адресной матпомощью нуждающимся семьям;

- детским питанием, подгузниками, детской одеждой и обувью, игрушками, средствами по уходу за детьми, смесями для кормящих мам, лекарствами, канцтоварами;

- строительными материалами для возведения Кризисного центра для женщин с детьми.

Подробности – на сайте www.aistenok.org

«Это самоотверженные, героические люди»

- Лариса Владимировна, а как складывается судьба самых обездоленных - детишек-отказников, которых не забирают в семьи?

- Помощью детям-отказникам мы стали заниматься в 2006 году, когда задумались, что происходит с такими детьми. На тот период они попадали в больницу, лежали там год-полтора, делали там первые шаги. И тогда мы предложили себя в помощь опеке и управлению здравоохранения в качестве добровольных помощников, в тот период с нами ходили волонтеры из церкви, а также девочки из известного городского сайта «U-mama». Причем нам разрешили брать детей на руки, что раньше запрещалось категорически.

В 11-й больнице нам предоставили палату, которую мы оборудовали за счет спонсора, красочно раскрасили, игрушки разные принесли, коврики, в общем, сделали так, чтобы детям было хорошо. Это был наш пилотный проект, туда пошли работать психолог и массажист: мы поняли, что можем помочь этим детям сохранить здоровье, психоэмоциональное и физическое, чтобы потом они могли попасть сохранными в руки приемных родителей.

К тому моменту дома ребенка были переполнены, семейное жизнеустройство детей-сирот не было развито в должной мере, случаи усыновлений и установления опеки были редким явлением. Есть такое понятие «синдром белого потолка» - так говорили о детях-отказниках, потому что до прихода волонтеров им приходилось лежать в кроватке и смотреть на единственное развлечение – то, что над ними, над головой – на белый потолок.

Ведь маленький ребенок не может передвигаться самостоятельно, не может занимать себя сам, ему нужен заботливый, постоянно ухаживающий взрослый. А тогда нагрузка на медперсонал была пятнадцать детей на одну медсестру и нянечку - разве уследишь? У детей были тусклые глазки, многие лежали и не следили за передвижением взрослых, привязанность к взрослым отсутствовала совершенно. И даже практически не плакали.

Когда нам разрешили брать детей на руки, они с удивлением обнаруживали других детей, стали с интересом смотреть на себе подобных. После сеансов массажа и игровых занятий преображались и быстро компенсировали свое развитие. А потом уж мы с ним гуляли, устроили с помощью спонсоров детскую площадку.

В результате за три месяца пилотного проекта 16 детей из одной палаты ушли в семьи опекунов и усыновителей. Был случай, когда женщина, лежавшая в больнице, заглянула в нашу детскую палату и решила стать волонтером, обучилась и потом усыновила ребенка.

А был интересный, и, кстати, не единственный, случай, когда к нам в больницу пришла молодая женщина, которая решила помогать детям-отказникам и в последующем усыновить грудного ребенка: они с мужем долго мечтали о мальчике или девочке, но женщина не могла родить. Так вот, их мечта осуществилась через четыре месяца после того, как она пошла к нам волонтером в больницу, – наступила долгожданная беременность.

-Вы спасли жизнь стольким детям-отказникам. Если бы не вы, где бы они очутились?

- Я так высоко не оцениваю нашу работу. Просто помогаем, чем можем, имеем желание и получаем удовольствие… Через 2-3 месяца после пребывания в больничных палатах ребенку ставится диагноз «ЗПР» - задержка психического развития. Затем он попадает в дом ребенка, дополнительно получает какие-то сочетанные заболевания, а с «букетом» заболеваний таких детей в семьи берут, конечно, неохотно.

Когда мы начинали работу с отказниками в больницах, хотели помочь детям сохранить психоэмоциональное и физическое здоровье, чтобы быстро устроить их из больниц прямо в семьи, минуя дом ребенка. Когда дети на ранней стадии обретут семью, не надо будет строить новые дома ребенка и тратиться на содержание сирот. Тогда сирот станет в разы меньше. Так и вышло. Количество отказов от детей снижается - как в городе, так и в области, а семейное жизнеустройство увеличивается.

- Попадая в семьи, детишки быстро восстанавливаются?

- Однажды изъяли ребенка у пьяных родителей. Он четыре месяца после рождения находился в большой коробке из-под обуви, спал в ней и был «скукожен», как эмбрион: ручки-ножки не разгибались. На третий день наш массажист Антон звонит и радостно сообщает, что после трех сеансов массажа ребенок выпрямил ручки и ножки и лежит спокойно, улыбается.

Всего-то нужно было массаж сделать, проявить заботу, ласку и внимание. Когда мы начинали работать с отказниками, в пяти больницах города лежали 136 детей, сейчас человек 20-25. Горздрав понимает, что волонтерство – нужная для детей вещь и это дело нужно продолжать.

Конечно, остаются дети, которые родились с патологиями, с врожденными дефектами. По статистике, таких детей 15-20 %. То есть из 100% на ранней стадии можно устроить в семьи 85% детишек. А оставшимся 15% создать за счет государства хорошие условия, сделать операции и таким образом тоже дать шанс на семью.

Сейчас такие детки попадают в специализированные детдома. В тех, где я бывала, на мой взгляд, хорошие условия. Но ребенку все равно лучше с мамой. И если рождается ребенок с патологией, задача государства – вовремя и всеми ресурсами помочь родителям и ребенку, чтобы у матери не возникла сама мысль об оставлении ребенка на попечение государства, она должна быть уверена, что при помощи государства - медикаментами, своевременными срочными операциями, процедурами в новейших реабилитационных центрах - она справится и у ребенка появится шанс на более-менее полноценную жизнь.

Сейчас родители имеют от государства, по-моему, 12 тысяч в месяц, это самоотверженные люди и, как правило, одинокие женщины, мужчины быстро уходят из семьи, где рождается ребенок-инвалид.

- А были случаи, когда и детишки с патологиями находили родителей?

- Да, без одной руки, без пальчиков… Были случаи внутриутробных болезней, ВИЧ-инфекции. Даже врачи спрашивают приемных родителей: зачем вам это нужно? Не отговаривают, а удивляются. Это героические люди, они ведь понимают, что операции будут за их счет.

Чем государство обязано помочь неблагополучным и приемным семьям, выпускникам детдомов:

1. Предоставлять места в общежитиях и центрах временного пребывания

2. Стимулировать прием на работу и учебу

3. Оказывать психологическое и методическое сопровождение

4. Строить детские сады и реабилитационные центры

5. Увеличить размер пособий по уходу за малолетними детьми, детьми-инвалидами, приемными детьми

- Но вот когда вы еще не знали о будущем результате – 102 осчастливленных ребенка, - десять лет назад, когда вы бросили привычную работу, создали «Аистенок» и ушли в него с головой, у вас были моменты отчаяния: Господи, куда я попала, зачем мне все это надо?

- Нет, за все 10 лет ни разу не было отчаяния, я не преувеличиваю. Наоборот, была уверенность, что мы все делаем правильно: мы не отступали, направления деятельности постоянно расширялись. Единственное чувство, которое было: жаль, что в сутках 24 часа - ведь, кроме работы, должно быть время на семью, отдых, кроме постоянного приема граждан, надо вести переписку и отвечать на многочисленные вопросы по Интернету, писать и выигрывать гранты, ну и поспать хочется. А так – работа приносит удовольствие. Утром хочется идти на работу, а вечером – с работы домой.