История Тольки, или про адаптацию мужчины.
СообщениеДобавлено: 13 июл 2006, 14:55
Радуга спросила, как было на деле с темой «Отношение мужа к усыновлению». Хочу рассказать. Приглашаю почитать всех.
Муж никогда, как и я не предполагал, что у него будет стоять вопрос «Где нам взять нашего ребенка» или «где вообще взять ребенка». Ясно , где. В Караганде. Простой дедовский метод любят все мужчины. ))) А не получается. Мой из категории спокойных и уравновешенных, т е. «дорогая, ну ты же такая умная, деятельная ))), придумай что-нить сама, надоело видеть твое несчастное лицо, ты придумай, а я помогу». Сначала я придумывала лапару, потом осеменение, потом несколько попыток ЭКО. На все это он шел с высоко поднятой головой, а что творилось у него в душе предпочитал мне не озвучивать. Где наша сперма, и где наши яйцеклетки, о которых я даже в силу веры во врачей, не спрашивала, где они теперь «гуляют»? Я плакала, рыдала, пила таблетки, колола сама себя в задницу гормонами, и, прям, как Лиана, бежала в любой монастырь в местах отдыха, чтобы поставить свечку. Он хранил молчание. И спокойствие. Один раз сказал : «Я не хочу, чтобы тебя еще раз резали», за что получил по полной, как за попытку остановить меня в моем желании. Типа, как ? «Ты опустил руки и хочешь жить без детей?» Уверена, что он сам думал об усыновлении, но ни разу мне не сказал.
Я забила. Он забил. Начались путешествия и жизнь под знаменем « мы счастливы, что мы есть друг у друга, вот так всему миру!!!» Всему миру оказалось глубоко наплевать. Весь мир веселился в тех же местах отдыха, где я бегала по монастырям, с детьми, весь мир был в порядке. Мы – нет. Мы смотрели друг на друга глазами пары, прожившей страсть и дискотеки, нам хотелось любить уже кого-то еще.
Чтобы не кинуться любить и впрямь кого-то еще, мы понимали, что надо любить что-то общее (кого-то общего), объединяющее нас. Ребенка. Так хде их берут??? В Караганде мы были, не нашли там. ))
Однажды, не помню, что это было за событие такое, я глупо, по-детски всхлипывая, начала рыдать, рыдать, рыдать. И вдруг он сказал « Ну все, давай, усыновим». Сам сказал. И опять затих на полгода. Зная его, я не стала тут же говорить «Когда мы пойдем в опеку? Завтра? А усыновим через 2 месяца?» ( сама я уже давно сидела на усыновительских форумах и знала эти сроки). Я начала, как диверсант показывать ему фото детей из домов ребенка. Кто то же делал, меня поймет. Эти дети не имели никакого отношения к моему мужу…. Он их не хотел… В зеленке, неулыбчивых, чужих. И я не хотела…
А спермограмма опять показала, что он мог был стать уже отцом 45-ти детей. Что он чувствовал? Не делился. Мои данные были более пессимистичны.
Я уволилась с работы, потому что поняла, что моя работа – это жизнь, которую я отдаю кому-то чужому. А я хочу приступить. Уволилась и села. Думать. И тут уже он сказал « И чего мы ждем?»… Я может я уволилась, чтобы услышать это конкретное?....... И подумала еще, чтобы он повторил это.
В опеку я пошла одна. Узнавала, что надо делать одна. Привела его, когда уже надо было писать заявление на получение заключения о возможности нам быть усыновителями. Что чувствовал он, что чувствовала я….. Не знаю. Все как в тумане. Это делает ОН? хочет или ему меня жалко? А если МЕНЯ жалко, будет жалко и ребенка? Боже… Какого ребенка… Я даже не представляю, какого…. яхочу. Но надо писать. «Кого вы хотите? - « А что, можно выбрать?» - «Можно. Мальчика, девочку.?» … И тут мой муж, который говорил всегда только о сыне говорит : « не важно, кто БУДЕТ»….. ( а я-то думала о нем, как о совершенно другом человеке…). «Русского? « …. Неудобно, мы ж не на рынке…. «Русского, да». « - «Глаза?»….. и понеслось.
Когда мы вышли из опеки он сказал « Чего выбирать? Кого дадут, того и надо брать, не надо выбирать» это было еще одним откровением. Я-то, зная СЕБЯ, понимала, выбирать буду.
Тем более, что в дома ребенка, как оказалось, я потом сначала ездила всегда одна…….. Правда, немного объездила….. он действительно не выбирал он смотрел на мою реакцию, и говорил, что как я решу, так и будет.
Когда мой положил мне головку на плечо, мы были вместе. Ни он, ни я не чувствовали ничего, кроме «достаточно уже, мы не знаем, и , видимо, не узнаем, останавливаемся».
Он ни разу не ездил со мной к сыну за время до суда. Он работал. Но и не чувствовал.
Он не чувствовал ничего, когда мы принесли домой ребенка.
Он переживал мою адаптацию к новой жизни с акцентом « А не совершили ли мы ошибку, дорогая, если ты сейчас так плачешь? «
Он никогда ( почти) не отказывался покачать его ночью. Но представьте мужика, которому весь день пахать, несколько ночей бессонных качающего ребенка. Он качал, но срывался. Мы очень часто ссорились, особенно первый месяц, два.
Однажды сидя на кухне, он спросил: « а ты тоже ничего не чувствуешь? А то мне неудобно тебе в этом признаться.» И я не чувствовала. ( о чем тут , наверное, многие читали). Но я уже не считала его за это плохим или жестоким, я просто была в шоке, он был в шоке. Мы переживали одно и то же.
Я не знаю, когда у него замкнуло. У меня, так действительно после дрожащих губок и коленок сыночка в коридоре, а у моего может после первого «а-па-па-па-ааа», непонятно, это папа или просто звуки. Или может после того, как малыш кинулся один раз к нему на грудь в ванной, испугавшись душа. )))) Такой смешной, беззащитный. Типа, папа, спаси! )))
Это все приходит в какие-то моменты, неуловимые. А по заказу не приходит.
Он мне никогда не говорил красивых слов, которые я часто читала в историях раньше, типа, сел на кухне, выпил и сказал )))) : «Спасибо тебе, дорогая, что сподвигла меня!» Может он до сих пор привыкает, кто знает. Я не лезу в душу.
Душа иногда может быть израненной. Не только женская, но и мужская.
Вот, собстно.)))
Муж никогда, как и я не предполагал, что у него будет стоять вопрос «Где нам взять нашего ребенка» или «где вообще взять ребенка». Ясно , где. В Караганде. Простой дедовский метод любят все мужчины. ))) А не получается. Мой из категории спокойных и уравновешенных, т е. «дорогая, ну ты же такая умная, деятельная ))), придумай что-нить сама, надоело видеть твое несчастное лицо, ты придумай, а я помогу». Сначала я придумывала лапару, потом осеменение, потом несколько попыток ЭКО. На все это он шел с высоко поднятой головой, а что творилось у него в душе предпочитал мне не озвучивать. Где наша сперма, и где наши яйцеклетки, о которых я даже в силу веры во врачей, не спрашивала, где они теперь «гуляют»? Я плакала, рыдала, пила таблетки, колола сама себя в задницу гормонами, и, прям, как Лиана, бежала в любой монастырь в местах отдыха, чтобы поставить свечку. Он хранил молчание. И спокойствие. Один раз сказал : «Я не хочу, чтобы тебя еще раз резали», за что получил по полной, как за попытку остановить меня в моем желании. Типа, как ? «Ты опустил руки и хочешь жить без детей?» Уверена, что он сам думал об усыновлении, но ни разу мне не сказал.
Я забила. Он забил. Начались путешествия и жизнь под знаменем « мы счастливы, что мы есть друг у друга, вот так всему миру!!!» Всему миру оказалось глубоко наплевать. Весь мир веселился в тех же местах отдыха, где я бегала по монастырям, с детьми, весь мир был в порядке. Мы – нет. Мы смотрели друг на друга глазами пары, прожившей страсть и дискотеки, нам хотелось любить уже кого-то еще.
Чтобы не кинуться любить и впрямь кого-то еще, мы понимали, что надо любить что-то общее (кого-то общего), объединяющее нас. Ребенка. Так хде их берут??? В Караганде мы были, не нашли там. ))
Однажды, не помню, что это было за событие такое, я глупо, по-детски всхлипывая, начала рыдать, рыдать, рыдать. И вдруг он сказал « Ну все, давай, усыновим». Сам сказал. И опять затих на полгода. Зная его, я не стала тут же говорить «Когда мы пойдем в опеку? Завтра? А усыновим через 2 месяца?» ( сама я уже давно сидела на усыновительских форумах и знала эти сроки). Я начала, как диверсант показывать ему фото детей из домов ребенка. Кто то же делал, меня поймет. Эти дети не имели никакого отношения к моему мужу…. Он их не хотел… В зеленке, неулыбчивых, чужих. И я не хотела…
А спермограмма опять показала, что он мог был стать уже отцом 45-ти детей. Что он чувствовал? Не делился. Мои данные были более пессимистичны.
Я уволилась с работы, потому что поняла, что моя работа – это жизнь, которую я отдаю кому-то чужому. А я хочу приступить. Уволилась и села. Думать. И тут уже он сказал « И чего мы ждем?»… Я может я уволилась, чтобы услышать это конкретное?....... И подумала еще, чтобы он повторил это.
В опеку я пошла одна. Узнавала, что надо делать одна. Привела его, когда уже надо было писать заявление на получение заключения о возможности нам быть усыновителями. Что чувствовал он, что чувствовала я….. Не знаю. Все как в тумане. Это делает ОН? хочет или ему меня жалко? А если МЕНЯ жалко, будет жалко и ребенка? Боже… Какого ребенка… Я даже не представляю, какого…. яхочу. Но надо писать. «Кого вы хотите? - « А что, можно выбрать?» - «Можно. Мальчика, девочку.?» … И тут мой муж, который говорил всегда только о сыне говорит : « не важно, кто БУДЕТ»….. ( а я-то думала о нем, как о совершенно другом человеке…). «Русского? « …. Неудобно, мы ж не на рынке…. «Русского, да». « - «Глаза?»….. и понеслось.
Когда мы вышли из опеки он сказал « Чего выбирать? Кого дадут, того и надо брать, не надо выбирать» это было еще одним откровением. Я-то, зная СЕБЯ, понимала, выбирать буду.
Тем более, что в дома ребенка, как оказалось, я потом сначала ездила всегда одна…….. Правда, немного объездила….. он действительно не выбирал он смотрел на мою реакцию, и говорил, что как я решу, так и будет.
Когда мой положил мне головку на плечо, мы были вместе. Ни он, ни я не чувствовали ничего, кроме «достаточно уже, мы не знаем, и , видимо, не узнаем, останавливаемся».
Он ни разу не ездил со мной к сыну за время до суда. Он работал. Но и не чувствовал.
Он не чувствовал ничего, когда мы принесли домой ребенка.
Он переживал мою адаптацию к новой жизни с акцентом « А не совершили ли мы ошибку, дорогая, если ты сейчас так плачешь? «
Он никогда ( почти) не отказывался покачать его ночью. Но представьте мужика, которому весь день пахать, несколько ночей бессонных качающего ребенка. Он качал, но срывался. Мы очень часто ссорились, особенно первый месяц, два.
Однажды сидя на кухне, он спросил: « а ты тоже ничего не чувствуешь? А то мне неудобно тебе в этом признаться.» И я не чувствовала. ( о чем тут , наверное, многие читали). Но я уже не считала его за это плохим или жестоким, я просто была в шоке, он был в шоке. Мы переживали одно и то же.
Я не знаю, когда у него замкнуло. У меня, так действительно после дрожащих губок и коленок сыночка в коридоре, а у моего может после первого «а-па-па-па-ааа», непонятно, это папа или просто звуки. Или может после того, как малыш кинулся один раз к нему на грудь в ванной, испугавшись душа. )))) Такой смешной, беззащитный. Типа, папа, спаси! )))
Это все приходит в какие-то моменты, неуловимые. А по заказу не приходит.
Он мне никогда не говорил красивых слов, которые я часто читала в историях раньше, типа, сел на кухне, выпил и сказал )))) : «Спасибо тебе, дорогая, что сподвигла меня!» Может он до сих пор привыкает, кто знает. Я не лезу в душу.
Душа иногда может быть израненной. Не только женская, но и мужская.
Вот, собстно.)))