Группа: Здановский-Аншина-Кечиян-Соломатина

среда, марта 17, 2010 - 21:45

Вспоминает Здановский В.М.:
«В начале 80-х годов, уже спустя несколько лет после рождения первого в мире «ребенка из пробирки» Луизы Браун, руководством 2-ого Медицинского Института мне было предложено заняться проблематикой ЭКО. К тому моменту существовало  уже несколько групп, которые занимались такой проблемой, как искусственное оплодотворение. А именно три – в Питере, Москве и Харькове. Правда, было известно, что пока у них ничего не получается. Наша группа стала четвертой. Естественно, пришлось заниматься абсолютно всем: эмбриологией,  гинекологией,  - совмещая это с преподавательской деятельностью. Причем, если у А.Никитина или Б.Леонова были возможности задействовать на благо дела какие-либо административные рычаги, то у нас такой возможности по большому счету не было. А тогда это был очень важный момент. Тем не менее, мы начали заниматься этой проблематикой – сначала я один, потом вместе с Аншиной М.Б., затем уже к нам примкнул Кечиян К.Н.»

Вспоминает Аншина М.Б.:
«Я занималась гинекологической эндокринологией и к тому времени уже сделала при кафедре  лабораторию гормональной диагностики. Тогда у нас еще не было  ультразвука, и предполагалось, что именно гормональная диагностика, то есть, и, при необходимости, стимуляция овуляции,  позволит вовремя брать у женщины яйцеклетку и проводить все дальнейшие манипуляции, в том числе  оплодотворение яйцеклетки. Ведь речь шла о естественном цикле, в котором  момент получения ооцитов чрезвычайно важен.  Поэтому З.В.М. предложил мне заниматься вместе с ним этой темой. Согласилась я, не раздумывая, потому что это было интересно. К тому же это было возвращением  к мечте. В 9 классе в журнале «Наука и жизнь», который был тогда  очень популярным, я прочитала о том, что если эмбрион мышки разделить на кусочки, то из каждого кусочка может вырасти целая мышка. Меня тогда это необычайно потрясло, и  я решила, что буду обязательно заниматься биологией.  Понимание того, что именно в области ЭКО лежит самое для меня интересное – таинство зарождения жизни, заставило меня без колебаний согласиться с предложением В.М

Вспоминает Здановский В.М.:
«Нам дали для ЭКО маленькое помещение. Это была бывшая ванная комната, когда-то  предназначавшаяся для онкологических больных, лежавших в стационаре при 1-ой Градской больнице. Мы ее разгородили пополам по высоте и по длине. В верхнюю комнату – скворечник - вела лестница вроде корабельного трапа. Там и был мой кабинет. А внизу был прием, где проводился гинекологический осмотр, гормональная лаборатория, мониторинг пациентов (6 квадратных метров) и эмбриология (8 квадратных метров)

Вспоминает Аншина М.Б.:
«К тому моменту лаборатория Леонова уже существовала, примерно лет 13, но результата не было. Экстракорпоральное оплодотворение  оставалось несбыточной мечтой. Надо сказать, что в то время мы жили в абсолютно закрытом мире. Не только куда-то поехать поучиться, но даже почитать статью в иностранном журнале о новых методах лечения бесплодия, было невозможно. Поэтому все и  всё начинали с нуля. Что касается контактов  между нашими российскими, тогда еще советскими группами, то контакты эти были дружеские, не рабочие. Опытом в таком деле, как искусственное оплодотворение,  никто ни с кем не делился. Как должно происходить оплодотворение яйцеклетки, каким образом осуществляется внутриматочная инсеминация, правильно ли происходит стимуляция яичников – таких вопросов друг другу не задавали. То ли потому, что настоящих результатов не было, то ли из духа соревнования. Хотя это не относится к А.И.Никитину. Он действительно с удовольствием показывал, точнее, рассказывал, поскольку показывать было практически нечего. Но вообще учились мы с нуля и сами.»

Вспоминает Здановский В.М.:
«Между нашими группами изначально были очень дружеские отношения – и с Леоновым, и с Никитиным. Никитина я вообще считаю своим учителем в области эмбриологии. У меня ведь тогда было очень мало знаний в этой области. И почерпнуть их было практически негде. Все приходилось начинать с нуля.»

Вспоминает Аншина М.Б.:
«У нас ушло 6 лет, чтобы получить первую нашу беременность. Изначально мы не знали самых элементарных вещей. Например, как выглядит яйцеклетка – негде было посмотреть. Вторая сторона – невероятно трудно было приобрести что-то для целей ЭКО. Не было самого необходимого оборудования, не было элементарного – приборов для осуществления анализа спермограммы, препаратов для стимуляции овуляции. Когда мы с В.М. делали первую лапароскопическую пункцию, у нас не было ламинара. И мы с ним в кювезе пилой Джильи – это такая пила для распиливания костей  – которую одолжили у хирургов, выпиливали отверстия для микроскопов. То есть не было практически ничего. Поскольку ничего нельзя было купить, пытались что-то выменивать. Например, пипетки и наконечники, которых для лаборатории, занимавшейся поиском методов лечения бесплодия,  требовалось очень много, выменивали на спирт. Существовала  такса – грамм спирта на наконечник. Когда проводились какие-либо международные выставки, я ходила по фирмам и обменивала русские сувениры на материалы, необходимые для работы по экстракорпоральному оплодотворению. Когда появились аппараты УЗИ, потребовались презервативы - надевать на влагалищный датчик. Поскольку презервативы достать было трудно, врачи носили их с собой. У меня они  были в косметичке. На одной из выставок  я полезла в косметичку за визитными карточками, а оттуда посыпалась  куча презервативов. Помню изумленный взгляд зарубежных товарищей с выставки. Поняв их удивление, я решила оправдаться. Говорю: нет, нет, вы ничего не подумайте, это моя работа. Взгляд их стал после этих слов еще более изумленным. Потому как оправдание прозвучало, прямо скажем, несколько двусмысленно».

Вспоминает Здановский В.М.:
«Годы ушли у нас на понимание элементарных вещей. Например, мужчинам, приходившим сдать сперму, приходилось делать это в общественном туалете. Среда с  эмбрионами  прорастала инфекцией. Инсеминация спермой донора такого качества была невозможна. Стало понятно, что  доноры спермы должны сдавать материал в  стерильных условиях».

Вспоминает Аншина М.Б.:
«Мы стали запускать мужчин, приходивших сдать сперму,  в одну из наших клетушек. А вся группа, включая В.М., тем временем сидела за дверью и ждала, пока донор спермы справится со своей задачей. Иногда процесс затягивался. Помнится, один раз нам пришлось просидеть за дверью четыре часа. Иногда мы недооценивали,  насколько важно качество всяких мелочей. В частности, у нас длительное время не шло оплодотворение яйцеклетки. То есть и ооциты нормальные,  и сперматозоиды, а оплодотворение яйцеклетки и  развитие эмбриона  не шло до тех пор, пока  не перешли с отечественной пастерки, которая оказалась токсичной, на импортную. И сразу пошло дробление. На понимание того, насколько важны все нюансы и детали в таком деле, как ЭКО, ушли годы».

Вспоминает Здановский В.М.:
«У нас аппарата УЗИ не было, но уже была гормональная стимуляция, поэтому надо было следить за ростом фолликулов. Единственный аппарат УЗИ был в МОНИИАГе. Поэтому я загружал пациенток, у которых был один диагноз – бесплодие,  в машину и вез их туда на обследование. Тогда на улице стояли питьевые автоматы с газированной водой. Выгружались женщины – все в больничных халатах – и начинали пить стакан за стаканом, чтобы наполнить мочевой пузырь. На прохожих эта сцена действовала исключительно – странных женщин  обходили стороной».

Вспоминает Аншина М.Б.:
«Работали без выходных, без праздников, без отпусков, с утра до ночи. Кроме того, поскольку  процедуры делали в естественных циклах, мы должны были точно поймать пик ЛГ, после этого отсчитать 36 часов и сделать пункцию. Чаще всего это выпадало на промежуток времени от 2 до 5 часов утра. Поскольку мы ловили пик ЛГ, пациентка, которой должны были делать экстракорпоральное оплодотворение,  собирала в маленькие бутылочки мочу каждые три часа, потом я ставила тесты… Так как иногда все же хотелось домой, я всю эту мочу брала с собой, и  мой 10-летний сын вместе со мной успешно ставил анализы. Пациентов с диагнозом «бесплодие» было очень много, однажды, я помню, только на первичном приеме было девяносто с чем-то человек. Всех их интересовал вопрос: «как забеременеть?».  Они умудрялись приходить даже на выходных. Я всегда изумлялась:  казалось бы, воскресенье, ну откуда пациентам знать, что мы на работе? Не было Интернета, между прочим, а информация у пациентов была. Как правило, они не знали доподлинно, что такое ЭКО. Что-то где-то слышали, что есть какой-то метод лечения бесплодия, но толком узнать было негде.. Я каждое утро перед корпусом нашим читала лекцию, и собиралась толпа, иногда больше ста человек, прямо на улице, поскольку не было помещения, которое могло бы вместить всех. Затем, утомившись повторять одно и то же, я стала печатать информационные листочки и делать что-то вроде стенгазеты на входе. И каждое утро нужно было вешать новые листочки, потому что за ночь  они куда-то исчезали. Потом я узнала, что это врачи их утаскивают, не пациенты. Им тоже было интересно знать, что такое ЭКО. Потому что даже врачи смутно себе представляли, что это за  процедура – экстракорпоральное оплодотворение. Потом из этих листовок получилась первая популярная книжка по бесплодию «Если Вам нужен ребенок…».


Вспоминает Здановский В.М.:
«Был очень важный момент – приезд австрийского специалиста Герберта Цеха. Он приезжал к нам с такой идеей – что для женщин с диагнозом «непроходимость маточных труб», у которых нет части маточной трубы, якобы, этот отсутствующий отрезок можно заменить искусственной трубой из пластика. Мы сделали около 10-ти операций. Женщины год ходили с этими трубочками и чашечками в надежде забеременеть, однако, но диагностика беременности не показывала. У них в Австрии подобными экспериментами было запрещено заниматься, а у нас – пожалуйста. И вот как-то этот Цех говорит, дайте я посмотрю, как вы делаете перенос эмбрионов. Посмотрел и  говорит: «Никаких шансов, вы не так делаете». Он показал, как надо вводить в матку эмбриончик. Мы последовали его советам, и вот у нас первая беременность».

Вспоминает Аншина М.Б.:
«Вы знаете, я совершенно не помню момента, когда мы узнали о наступлении первой нашей беременности, не помню свою реакцию. Хотя, наверняка, я ставила тест на эту беременность, и, собственно, первой узнала новость, что у нас может появиться ребёнок из пробирки. Наверняка, очень радовались, что экстракорпоральное оплодотворение завершилось успешно. . Но вот момент не помню.  Потому что к тому времени мы занимались данной проблемой больше пяти лет, и все без результата. Даже появилось какое-то чувство обреченности, надежды на успех искусственного оплодотворения оставалось все меньше и меньше. Хотя, конечно же, каждой группе хотелось первой получить результат. Зато я очень хорошо помню,  как появился на свет наш первый ребенок из пробирки. Нам всем казалось, что он  должен быть чуть ли не бриллиантовым каким-то, должен сильно отличаться ото всех остальных. А появился совершенно обычный ребенок, это было настолько поразительно. И мы все плакали, плакали от счастья прямо в операционной. Включая наших мужчин. Это было невероятное чувство, я такого, наверное, больше никогда в жизни не испытывала».

ребенок из пробирки, Экстракорпоральное оплодотворение, Эко, Искусственное оплодотворение, Стимуляция овуляции, Стимуляция яичников, оплодотворение яйцеклетки, гинекологический осмотр, методы лечения бесплодия, Лечение бесплодия, внутриматочная инсеминация, анализ спермограммы, анализ спермы, сдать сперму, Инсеминация спермой донора, донор спермы, Бесплодие, Как забеременеть, непроходимость маточных труб, Диагностика беременности
Добавить комментарий
Это интересно
Один или два? Вечный вопрос
13.10.2017
0
3710

Повысить шансы на беременность или рисковать здоровьем детей?

Благословите на счастье!
24.07.2017
3
6950

Наши форумчанки рассказывают, как просили благословение на ЭКО в церкви.

Когда короли не могут: три истории разводов
22.11.2017
0
54

В стародавние времена методов точной диагностики бесплодия  не существовало.

Яндекс.Метрика